АНО "Родительский Дом"
О проекте  | Cпециалисты  | Контакты  Запись на курсы:  онлайн-форма  |  +7 (495) 772–69–26
Перинатальная психология
для специалистов
Образовательные программы по перинатальной психологии Образовательные программы по раннему возрасту Специальные программы
     |   |   |   |   |   
     

Подписаться на новости по перинатальной психологии

Школа для Пап и Мам
Школа для Пап и Мам
Планирование беременности. Курсы подготовки к родам. Психологические консультации.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРЕНАТАЛЬНОЙ ОБЩНОСТИ

Юлия Шмурак
Институт педагогических инноваций РАО

1. ПРЕНАТАЛЬНАЯ ОБЩНОСТЬ: ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ

Психологическая концепция беременности, если бы таковая имелась в распоряжении соответствующей практики, позволила бы обнаруживать и учитывать большее разнообразие условий и предпосылок для включения ребенка в человеческое сообщество еще до рождения. Отсутствие такой концепции связано с представлением о внутриутробном существовании как о закрытой системе с непроницаемыми границами и лишенной какого-либо психологического содержания в течение всего периода от зачатия до рождения. Психология и философия не выделяли в феноменах внутриутробной жизни человека специального предмета изучения. Психическая жизнь младенца в утробе матери мыслилась как тотальная психологическая нерасчлененность и неразрывное телесное единство. «Изгнание из рая материнского чрева» знаменует собой начало индивидуализированного развития самостоятельного индивида, в ходе которого может сохраняться страстное желание вернуться к тому, что осталось в памяти в виде образа океанического единства с матерью (5, 9, 35).

Внутриутробная жизнь человека нередко использовалась в качестве образной основы для понимания исходной точки или предельного регресса при построении типологий развивающихся систем. Примерами могут служить концепции «жизненного мира» (6, 13), «со-бытия» (21), «объекта нарциссического выбора» (35). Рождение представляется критической границей между различными мирами и одновременно процессом превращения небытия в бытие (34). Совсем недавно педагогика раннего возраста,особенно семейная,пользовалась если непсевдогенетическим объяснением «яблочко от яблони»,то почти исключительно опиралась на архаическую точку зрения, восходящую к стоикам, Аристотелю, Локку (tabula rasa), что «все специфически человеческое формируется у человека прижизненно» (13, стр. 197), то есть при условии наличия общения и активности. Поэтому ни отечественная, ни зарубежная психология никогда не усматривали во внутриутробной жизни объекта для целенаправленного воспитывающего воздействия. Неявный вывод о невоспитуемости внутриутробного младенца был сделан на основании сближения понятий «психическое» и «прижизненное». Мы не ставим здесь специальной задачи выделить специальные критерии психического для внутриутробного младенца, тем более, что вопрос о необходимости и доступности психической жизни пренатального субъекта воспитанию будет рассматриваться ниже, исходя из других оснований.

Вместе с тем с начала 1960-х годов на Западе (в основном во Франции и США), а с середины 1980-х годов в России развивается пренатальное образование, покинувшее пределы медицины и во многом возрождающее на новом уровне традиции пренатального воспитания, существовавшие ранее в народной практике. Складывается парадоксальная ситуация: пренатальное воспитание как целенаправленная подготовка будущей матери или семейной пары к сознательному рождению, а в некоторых случаях к сознательному зачатию своего ребенка существует (42), а что, собственно, подвергается воздействию, с какой целью это делается, и какие механизмы затрагиваются, неизвестно ни психологии, ни философии. Естественно, что сами пренатальные наставники (другие самоназвания — духовные акушерки, инструкторы пренатальной подготовки, педагоги центров пренатального воспитания, повитухи) строят свое видение объекта воспитания на основании личного опыта или опираются на образ человека в различных философских и религиозных системах, которые согласуются с мировоззрением самих лидеров пренатального воспитания.

Пока еще рано говорить о том, что пренатальное воспитание — заметный факт общественной жизни. Но развитие его происходит очень быстро и признаки массовости уже появляются. В обществе появляется «спрос» на «сознательных» родителей и сознательно рожденных детей.

Несколько поколений людей, рожденных в больнице, аккумулировали в себе опыт страха, переживание опасности, буквально «с молоком матери» впитали «обученную беспомощность"(26). Их первичные приспособительные системы подвергались репрессивному воздействию во внутриутробном периоде. Известно, что приспособительные системы укрепляются, когда человек переживает чувство ответственности, и угнетаются чувством беспомощности (26). Сегодня родители ожидают детей, которые не несут в себе «аккумулированного опыта тоталитаризма», заданного репрессивной медициной, детей, рожденных с такими «функциональными органами»,которые позволяют младенцу развиватьисходное доверие к миру и людям, не испытывать страха аннигиляции и обладать в связи с этим высоким уровнем психической активности.

Об этом «спросе» косвенно свидетельствует массовый интерес к голотропному подходу психотерапии, позволяющему сделать доступным для переживания и изменения именно пре- и перинатальный опыт (34). Возникновение и развитие пренатальных практик (и воспитание, и психотерапия) опирается на изменения в общественном сознании, которые произошли и происходят в последнее время. Можно выделить по меньшей мере три уровня, на которых происходят эти изменения:

- на философско-мировоззренческом уровне произошло признание субъектности нерожденного ребенка. Как отмечает Х.Ролстон-третий, «теперь мы смотрим более широко, чем прежде, на то, кого следует считать настоящей личностью… Теперь мы определяем нравственный статус плода в утробе матери» (17, стр. 273); осознание ответственности за будущее, которое зависит от действия или бездействия в настоящем (1);

- на медико-социальном уровне обнаруживается кризис в акушерстве и гинекологии, где технологическое совершенствование не приводит ни к сокращению перинатальной патологии, ни к усилению привязанности матери к ребенку. Проблемы «отказных» детей, абортов, дурного обращения с детьми и другие проблемы, в основе которых лежит негативный опыт взаимодействия с матерью в младенчестве не находят своего разрешения;

- на уровне конкретных наук произошел сдвиг интереса от младенчества (пик этого интереса пришелся на 1970-е годы) к внутриутробной жизни, накапливаются знания о ней, получаемые как в рамках естественнонаучных дисциплин (эмбриологии, гистологии — 3, 4), в психологии, в частности, в психоанализе и микропсихоанализе (32, 38).
В самих системах пренатального воспитания тоже происходит развитие — от традиционных форм передачи нетрадиционного содержания — к созданию живых функционирующих общностей, которые пара покидает одновременно с рождением младенца, чтобы самостоятельно создавать новую общность.

Из всего сказанного очевидна необходимость выделения и описания объекта воспитания. Выделению такого объекта препятствует полная неразработанность в психологии соответствующих понятий. Здесь мы эмпирически вводим понятие «пренатальная общность» как объект пренатального воспитания. Пренатальная общность ограничена во времени зачатием и рождением и включает в себя все связи и отношения с миром, реальные и воображаемые, в которых находится женщина, ожидающая ребенка. Следует отметить, что временные границы (зачатие — рождение) задаются существующей культурой и не являются раз и навсегда жестко определенными. Представитель мистической школы Т.Сарайдаркан в своем докладе о сознательном зачатии на Конгрессе пренатальной психологии в 1985 году утверждалт, что присутствие человека в мире начинается за год до зачатия (цит. по 42).

Пренатальная общность является системой, имеющей границы, но проницаемой для информации, приходящей извне или поступающей изнутри.

Для анализа существующих представлений о развитии пренатальной общности воспользуемся понятиями из концепции развития субъективности (21). Согласно этой концепции развитие ребенка представляет собой чередование относительно стабильных периодов (периодов становления) и критических периодов как в развитии самой детско-взрослой общности (событийности), так и в развитии внутреннего мира (субъективности) ребенка. При становлении общности преобладают процессы отождествления, при становлении субъективного мира — процессы дифференциации, обособления. Кризис в развитии событийности называется кризисом рождения и характеризуется нарастанием процессов обособления, кризис в развитии субъективности связан с усилением процессов идентификации, он называется кризисом роста. Преобладание процессов отождествления приводит к застою в системе, к остановке развития и в конечном счете,к гибели системы, преобладание процессов обособления элементов также приводит к разрушению системы. Нормальное развитие с психологической точки зрения это не среднее от того, что существует, а то лучшее, что возможно при соответствующих условиях, главным из которых является целостная и жизнеспособная детско-взрослая общность (21).Эта концепция позволит нам избежать искусственного разделения пренатальной общности на мать, плод семью, пренатального инструктора и рассматривать то,что происходит до рождения целостно — с точки зрения происходящих внутри общности процессов, а не с позиции сборки составных частей и элементов. Если поместить наблюдателя внев пренатальной общности, то главным ее сойством будет представляться отождествление — физическое, биохимическое, и т.д. Соответственно и психологическом мире матери, с позиции внешнего наблюдателя, нет места ребенку. При этом ничто не мешает матери субъективно разделять себя и ребенка, мыслить его как «мой ребенок», а не «моя беременность».

Период, когда в «со-бытии» преобладают механизмы отождествления, а во внутреннем мире матери идут процессы обособления, осознание себя беременной, мы будем называть «докоммуникативным». Его временные границы размыты. Наши наблюдения за беременными в Центре психического здоровья АМН СССР в 1988–1989 гг., подтвержденные данными истории болезни и индивидуальными картами беременной показывают, что для беременных, у которых стимулируется процесс реализации самобытности и принятия позиции матери, коммуникативный период (ощущение, что ребенок двигается) наступает на две-четыре недели раньше принятого срока (двадцать две недели для первородящих), при том, что структурно и функционально эмбрион оснащен для этого гораздо раньше.

В коммуникативном периоде, с точки зрения «со-бытия», нарастают процессы обособления, а с точки зрения субъективности матери, идет процесс становления пренатального материнства.

Прежде чем приступить к анализу литературы, необходимо ввести второе различение. Мы будем говорить о «присутствии» субъективности ребенка в субъективности матери и о развитии в сторону обособления, а также о «присутствии» ребенка и матери в «со-бытии». Таким образом, существуют три критических перехода, три точки, в которых внутриутробная жизнь как психологический феномен становится доступна наблюдению. Это, во-первых, сам процесс рождения, во-вторых, процессы превращения внутреннего мира женщины «с животом» или «с болезнью» во внутренний мир будущей матери, в-третьих, процесс развития коммуникации между ребенком, увеличивающим спектр движений, и матерью, которая,с одной стороны, создает совершенно новую программу реагирования, а с другой — продолжает накладывать на движения ребенка имеющиеся у нее эмоциональные и поведенческие стереотипы.

Первый аспект — аспект рождения — изучается с относительно недавнего времени. Он отражен в работах Станислава Грофа (9, 10, 34) и Фредерика Лебойе (12). Второму аспекту наибольшее внимание уделял психоанализ (например, 31). Третий аспект изучался в основном в рамках эмбриологии. Психологическму изучениюе процессов коммуникации во внутриутробном периоде освящена книга Томаса Верни «Тайная жизнь нерожденного ребенка» (44).

1.1. КРИЗИС РОЖДЕНИЯ

Кризис рождения вносит в жизнь ребенка резкую полярность: прошлого и настоящего, радости и страданий, света и темноты. Все описания отражают острые, насильственные, извне вовнутрь направленные катастрофические изменения. Вместе с тем внутриутробный ребенок не является пассивным.

Еще Гиппократ в работе «О сверхоплодотворении» указывал, что «ребенок старается родиться». Рождение — активный процесс и с точки зрения биологии, поскольку гормоны, запускающие схватки, вырабатываются в теле ребенка, и с психологической точки зрения, поскольку внутриутробный младенец к моменту рождения обладает большим опытом «приучения» к будущим схваткам.
Изменение характера «со-бытийности « задано разницей в скорости роста тела ребенка и плодных оболочек. Тело растет, а пространство сжимается. Он «приучается» группироваться, сгибать позвоночник, ограничивать свои движения, поскольку чрезмерная атака на границу становится фактом сознания его матери, от которой он получает обратную связь. В начале структурирования поведения эмбриона происходят внутри программы его собственного физического роста, «Я» Ребенка — еще не «Другой», но пока лишь границы тела. «Другой» появляется в акте, в котором соединяется движение ребенка и чувства или иной ответ матери. Активность рождения концентрирует в себе весь опыт усилий, которые были санкционированы позитивно в период внутриутробного развития.

Французский врач-гуманист Фредерик Лебойе задался вопросом, имеет ли новорожденный переживания. «Страдают ли норовожденные?» — спрашивает он, помещая наблюдателя «снаружи», со стороны «нашего мира». Современное технологизированное сознание, лежащее в основе акушерской и неонатологической практики, отказывает новорожденному в способности коммуницировать свой опыт Другому. Какими средствами понимания должен обладать этот Другой,чтобы» прочитать» послание новорожденного? Об этом «языке» пишет Ф.Лебойе.

Рождающийся человек резко закрывает глаза (он умеет открывать их с шести месяцев внутриутробной жизни — 44), обожженные ярким светом, он оглушается громкими командами акушерки и звоном инструментов, он не слышит привычных голосов матери и отца, его кожа, знакомая с прикосновениями амниотической жидкости и плодных оболочек, встречает грубые ткани, его легкие обожжены воздухом. «Первый крик» — это крик «Нет!» — пишет Лебойе в книге «Рождение без насилия». — Это потрясение человека, которого убивают, насилуют. Это страстный, пылкий отказ от того, что на самом деле называют жизнью» (с. 7). Поза эмбриона с согнутыми плечами, опущенной головой, подтянутыми коленями семантизируется как унижение и избегание в момент, когда акушер, держащий ребенка за ногу вниз головой, и сила тяготения требуют, чтобы ребенок развернулся (27).

Наблюдения показывают, что различия между новорожденными обнаруживаются на стадии этого первого выбора — одни разворачиваются, распрямляются, выгибаются, приобретая новый опыт и одновременно средства действия в новом мире, другие возвращаются в привычную эмбриональную позу, и всю последующую жизнь возвращение в положение «символического узника материнского лона» будет преимущественным и наиболее вероятным способом реагирования.
Исход «кризиса новорожденности» (8) зависит, таким образом, не только от программы материнского ухода, но и от того, что приобрел ребенок в процессе рождения и во время внутриутробной жизни. Технологизированная система родовспоможения предъявляют к новорожденному равно высокий уровень требований, она рассчитана на отбор «победителей"(сразу вспоминается Спарта с технологией отбора младенцев, отсюда близко до концепций полноценности,активно разрабатываемых учеными Третьего рейха. Не является ли причиной устойчивости в нашей стране технологизированного подхода в родовспоможении родство режимов?)

«Зона ближайшего развития» конкретного ребенка, появляющегося на свет в данный момент,совершенно игнорируется, то есть условия, при которых он проявит максимум своих возможностей,остаются неизвестными. Какова же та мера помощи, которую может оказать взрослый (мать,акушер) будущему ребенку и как различить эту меру в недифференцированном поведении рождающегося человека? Ф.Лебойе описал идеальное рождение. Он говорит о языке понимания, о том, что при создании новой общности должно учитывать обретения прежней, пренатальной — медленный ритм, привычка к свету, рассеянному плодными оболочками, приученность к приглушенным голосам, связанность пуповиной. Всю эту обстановку можно воспроизвести при рождении. Новорожденного можно поместить вначале на живот матери, затем в ванну с подогретой водой, можно осуществить «лотосовое рождение», то есть не обрезать пуповины, пока она не станет бесполезной (19). Этот постепенный переход в ритме самого ребенка означает признание его самоценности, подобно тому, как в эпоху Возрождения ценность детства была признана тем, что, во-первых, ребенка не выталкивали, а вводили в новую жизнь, и, во-вторых, появление специальной литературы для детей и изображений ребенка, а не миниатюрного взрослого подтверждали для него его опыт отличности и самобытности (11).
Завершая поэтичное описание идеального рождения, Лебойе касается вопроса о средствах, которыми должна обладать мать, чтобы понять меру своего участия в процессе рождения. «Ничего не нужно. Только Терпение. И скромность. Мир в сердце. Тишина. Немного понимания, внимания к «Другому»… Нужна любовь. Потому что без любви вы будете просто очень ловки… И ребенок не перестанет кричать…

Спросите у своей совести. Должно быть, в вас осталась нервозность, плохое настроение, злость. Ребенок не ошибается. Новорожденный — это зеркало, он возвращает вам ваше изображение» (32).

В современном акушерстве новая среда строится не по законам уподобления, а на основе противостояния, борьбы, по «мужским» законам (26, 27). Отто Ранк (40) впервые ввел понятие «травма рождения» и определил мать как центральную фигуру, ответственную за исход первого противостояния ребенка и изменяющегося мира. Элизабет Бадинтер, французский философ, указала на связь между общественными потребностями и мерой материнской ответственности за рождение ребенка: «Если общество заинтересовано в сохранении здоровья и воспитании ребенка, то его внимание направляется на мать, которая в ущерб отцу становится главным персонажем. Она становится лучшей или худшей матерью в зависимости от того, ценится или же обесценивается в обществе материнство» (28, стр. 13).

Отражение насильственной, обижающей, репрессивной по своей природе обстановки рождения человека было исследовано Станиславом Грофом, который систематизировал и обобщил эмбриональные переживания пациентов, находящихся в измененном состоянии сознания. В совместной с Кристиной Гроф работе «Сияющие города и адские муки» (10) он описал процесс рождения так, как он видится изнутри и сохраняется в бессознательном в виде «перинатальных матриц», на основе которых в течение жизни конденсируется весь последующий опыт. В первой фазе, соответствующей началу родового процесса, пациент переживает всеобъемлющее чувство беспокойства и ощущение опасности для жизни. Вторая фаза, совпадающая с первой клинической стадией родов, это время, когда «существование кажется лишенным смысла», происходит концентрация на роли жертвы, невозможности спасения и безысходности. Третья перинатальная матрица, соотносящаяся со второй стадией родов, воплощается в переживаниях напряжения, борьбы, сопротивления, ярости, сильного возбуждения. Четвертая матрица (третья клиническая стадия родов) переживается как максимум боли, смерть и повторное рождение. Страдания и агония доходят до переживания разрушения (10).

Важно отметить, что на разных стадиях рождающийся ребенок может иметь средства, позволяющие перейти от положения жертвы к активным действиям. Эти способы и средства зависят от меры помощи матери. Например, ослабление сократительной деятельности матки, невыраженная доминанта дна, асинхронизированные сокращения и нерегулярный ритм присущи женщинам, у которых в дородовом периоде возникли различные невротические нарушения в виде эмоциональных расстройств и нарушений отношений с другими людьми (15). Когда в арсенале рождающегося ребенка отсутствуют средства для освоения новой стадии рождения, возможен регресс на предыдущую. Например, при ослаблении сократительной деятельности матки активность ребенка угнетается.

Опираясь на концепцию развития субъективности, можно сказать, что рождение представляет собой кризис «со-бытийности», внутри которого продолжается начавшееся задолго до рождения становление самобытности ребенка.

Рождение, разрушая систему «мать — плод», открывает возможности для ее изучения. При наблюдении рождения обнаруживается, что, во-первых, ребенок включается в программу взаимодействия, которая содержит в себе различное число «узнаваемых элементов» — от почти полного уподобления до резкого противостояния. Эти программы зависят от господствующей идеологии — «мужской» или «женской»; во-вторых, рождение — это продолжение становления самобытности матери и ребенка, начавшееся приблизительно в середине беременности. Если самобытность реализована, то она действует, как «функциональный орган» рождения в виде материнской помощи и активного позитивного саморуководства.

Ближайшие курсы
15-16 июля |  Москва
Данный семинар готовит специалистов для ранней диагностики нарушений развития детей младенческого и раннего возраста и дальнейшей успешной коррекционно-развивающей работы.
2 июля |  Москва
Данный семинар организован для психологов, социальных работников и представителей других специальностей, ведущих групповую и индивидуальную работу с беременными женщинами, работающих в учреждениях родовспоможения, занимающихся сопровождением в родах. Цель: ознакомление с основами акушерской физиологии и патологии, формирование адекватного представление о ведении перинатального периода.
1 сессия: сентябрь, 2 сессия: октябрь |  Москва
Действует скидка для иногородних!
Для практических психологов и студентов старших курсов а также врачей, акушерок, социальных работников и педагогов. Обучение проводится в 2 сессии, общая продолжительность 2 недели.
© 2004—2017 АНО «Родительский Дом»
© 2004—2017 Научно-методический проект «Перинатальная психология» Psymama.ru
       Psymama.ru
●  О Центре
●  Наши специалисты
●  Консультации
●  Контакты
●  Наши партнеры
Образовательные программы
●  Повышение квалификации
●  Авторские семинары
Запись на курсы
●  По телефону: +7 (495) 772–69–26
●  WhatsApp: +7 (926) 402–71–97
●  Через онлайн-форму
●  По email: info@psymama.ru
●  Организационные вопросы и ответы
 
Увлажняющие силиконовые перчатки с прокладкой из уникального полимерного геля.